Gorozhanka!

14

HAPPY

birthday

City Girl US

The material on this site may not be reproduced, distributed, transmitted, cached or otherwise used, except with prior written permission of Gorozhanka Russian American Women's Magazine.

Носите шляпки!

Свою шляпку Лена оставила в прихожей. Сегодня на ней строгая соломенная шляпа без цветов, вуалек и лент и летнее платье с цветным принтом.

Advertisement - Continue Reading Below
Gorozhanka magazine
Мы сидим в моей гостиной, пьем цейлонский чай из тончайших фарфоровых чашек (из как бы королевского сервиза приобрела на экскурсии в Букингемский дворец), и меня прямо распирает от количества тем, которые я желаю обсудить с Еленой Витман milliner (мастером по дамским шляпам). Как шутит сама Лена: «Ничего общего с миллионером!»
 
 
У мужа часть родственников живет в Лондоне. Мы там провели несколько лет в связи с его работой и, по возможности, посещаем Британские острова каждый год.
Я очень люблю все английское. Традиции, историю, литературу, стиль жизни, свадьбы, скачки, чаепитие, моду. И, конечно, их умение подбирать и носить шляпы.
 
 
Начинаю интервью с заготовленных вопросов:

Влияют ли как-то шляпки на жизнь?

Абсолютно. Если на тебе шляпка, то меняется все: поза, походка, лицо. Головные уборы придают защищенность, уверенность в себе, люди обращают на тебя внимание, делают комплименты. Не зря же люди веками не могли появиться на улице без головного убора. И нам это нравится! Посмотри на показы мод уже молодые носят.
 
 

А надо ли подбирать шляпки к характеру? Я вот считаю, что мне шляпки не идут, и меня трудно переубедить.

Изначально любой головной убор подбирается к лицу, наряду, мероприятию. Я разным женщинам рекомендую разные шляпки. Например, женщине, уверенной в себе, я порекомендую что-то экстравагантное. Неуверенным обручи, таблеточки, береты.
 

Изучаешь ли ты тенденции в мире моды шляпок? Кто для тебя авторитет?

Конечно! Я постоянно учусь. Мне нравится Louise McDonalds (австралийская milliner). Я с ней лично встречалась на мастер-классе, она была преподавателем.
Луиза работает с соломкой.Что мне больше всего нравится, ее вещи абсолютно носибельные, ничего вычурного, никакого «вырви глаз». У нее есть свой стиль. Она узнаваема.
 

Отражает ли шляпка характер женщины или скрывает что-то?

Это правило если ты хочешь, чтобы тебя заметили, надень шляпу. С другой стороны, если ты не видишь глаза человека, ты его не запомнишь. Можно добиться некоего баланса надвинуть шляпку на один глаз. Это идеальное решение: с одной стороны желание привлечь к себе внимание, с другой намек на таинственность.
 

Является ли шляпка пережитком прошлого или у нее есть будущее?

Как королевская семья! Молодежь думает, что шляпы «нафталиновые». Но они очень много дают экономике страны. Посмотри, например, на Кейт Мидлтон. Она создает свой стиль, ей подражают, носят шляпки. Так же и в других королевских домах Европы. Стили шляпок меняются. Некоторые, конечно, уже старомодны, винтажны. Хороши только для тематических встреч. Хочешь быть модной носи шляпки из новых материалов, обращайся к специалистам. Ко мне, например, смеется Лена. И я изменю твое мнение насчет того, идет тебе шляпка или нет. Главное, подобрать правильную. Это целое искусство!
 
 

Мне с Леной интересно. Не только о шляпках расспросить. Но и поговорить о семье, о детстве, о мечтах. В том числе и об американской.

Я была серьезным ребенком, рассказывает Лена. До класса пятого я хмуро смотрела в объектив фотоаппарата, улыбчивое личико на детских фотографиях ты не увидишь. Но это не означает, что я была несчастливой девочкой. У меня было обычное советское детство: папа, мама и бабушка в деревне. Мне было шесть лет, когда мы переехали из Смоленска в Ригу: отца по работе перевели, он был железнодорожным инженером, потом преподавал в местном институте. Мама окончила Плехановку в Москве, работала товароведом в министерстве торговли. Они развелись, когда я училась в 10-м классе. Квартиру разменяли.
 

Повлиял на тебя их развод?

Нет, я непробиваемая. Не думаю, что развод оставил шрам на моем сердце или, выражаясь современным языком, психотравму. Я видела, что их совместная жизнь катится к разрыву. Я, в принципе, понимаю, почему мама развелась с отцом. Трудно жить под одной крышей оптимисту с пессимистом. Я общалась с отцом до конца его жизни. Но общение давалось мне тяжело.
Каждое лето, начиная с первого класса, родители отправляли меня на каникулы к бабушке в село под Смоленском. На поезде одну, представляешь? Я ехала ночь в плацкартном вагоне. Мама считала, что для ребенка плацкартный вагон безопаснее, чем купейный: все-таки людей вокруг больше. Меня сажали в вагон всегда с огромными сумками. Из Риги в Смоленск я везла «советскую валюту»: за бутылку рижского бальзама можно было корову купить, любые документы сделать. Шоколадные конфеты «Прозит» с коньяком и ликерами. Интересно, что в наше время никому в голову не приходило, что детям такие есть нельзя. Шпроты рижские.
 

О, да! В баре каждого уважающего себя советского интеллигента стоял рижский бальзам, а в холодильнике хранились шпроты на праздник.

От бабушки я привозила картошку и всевозможные закрутки: варенья-соленья. Бабушка жила одна, работала еще. У нее было свое хозяйство: куры, кролики, огород. Я ей помогала. Таких каникул, как у бабушки в деревне, у меня не было больше никогда. Спала до двенадцати. Днепр, считай, через дорогу. Но до реки надо было перейти шесть железнодорожных путей. Через них непрерывно шли поезда. Перебегали с подружками. Как мы выжили? Потом купались, ныряли в Днепре. Вдоль железной дороги ходили в соседнее село за мороженым, в деревне у бабушки магазина не было, и мы опять по путям.
 
У одной местной подружки было двадцать кустов крыжовника. Он созревал до бордового цвета, но есть было нельзя, все хранилось для заготовок на зиму. Ведь в селах, кроме того, что сами выращивали на огородах и в садах, ничего не было. Если летом не заготовить, то зимой есть будет нечего. У кустов сторожем сидела глухая, слепая прабабушка подруги. Она берегла крыжовник. А мы по-пластунски ползли мимо нее, высасывали сок и мякоть из ягод, а шкурки собирали в платочек, чтоб никто не догадался. А самый кайф был взять буханку хлеба, смазать маслом, посыпать сахаром и на весь день уйти гулять. Если повезет, то к буханке наворовать крыжовника, клубнику или вишню. Могли и в город сами уехать на автобусе. В Смоленск. Однажды гуляли по городу, смотрим, очередь стоит. Что дают, спрашиваем. Оказалось, сливочное масло на развес. У всех какие-то кулечки многоразовые, баночки, а у нас ничего. Завернули в газету и поехали домой в деревню. Жара страшная, масло растаяло, капало на нас, а мы хохотали на весь автобус. Ничего смешного, вроде бы. Но разве в детстве причина нужна?
 
Я много читала, была эрудированной девочкой, Если я выходила с книжкой, на меня косились. Но я не задавалась, дружила со всеми, гуляла, ездила с местными подружками везде. Хотя пропасть между жизнью в Риге и в русском селе была колоссальной. Снабжение прибалтийских городов было сказочным по сравнению с остальной страной. Но в детстве я об этом не задумывалась, мне было очень хорошо у бабушки.
 
Однажды моя мама из Еревана полетела в Ригу по профсоюзной путевке, вклиниваюсь я в воспоминания Лены. И привезла оттуда все, о чем ты рассказывала. Рижский бальзам, конфеты с ликером, шпроты. И мой первый в жизни лифчик. Я до сих пор его помню. На фоне представленных в наших магазинах ситцевых и сатиновых бюстгальтеров типового серого цвета он выглядел заморской принцессой. Белый, кружевной, с пластмассовой защелкой на спине. Я его носила до десятого класса, наверное.
 
Недалеко от нашего дома был магазин «Галантерея», и там продавалось кружевное белье фабрики «Лайма». Подозреваю, что твой лифчик был оттуда.
 
После 6-го класса и вплоть до окончания школы мы помогали поднимать латвийское сельское хозяйство. Работали в отряде «Лотос». Это было самое счастливое время. Нас не сильно строили, по ночам мы бегали мальчишек пугать, а они нас. Одним словом, веселуха была. Днем работали на полях. Нам даже деньги платили. Смешные, конечно, но все-таки деньги. Жили в сельских школах: в классах, в актовом зале. Спали на кроватях с сеткой. Вставали в восемь, нас кормили, но мы все равно были постоянно голодными. Так проходил каждый июнь, потом все равно к бабушке.
В школе я училась легко, домашнюю работу делала быстро, прямо в классе, по горячим следам. Хорошо писала сочинения, любила историю. Но, окончив школу, поступила на биофак.
 
Был огромный конкурс: 8 человек на место. Поступить было очень трудно, весь выпускной класс я ходила на подготовительные курсы. Отучилась два года, и наступил 91-й год. Латвия стала независимой, и все изменилось. Мы с мамой оглянулись по сторонам. Ну куда я пойду после биофака? Перевелась на экономический, на вечерний. Потеряла год. Пошла работать. Когда писала диплом, уже была замужем, растила дочку Злату. Потом полтора года сидела дома. И только-только все как-то утрамбовалось, как в 97-м году убили президента компании, в которой я работала. Компания развалилась. В 98-м случился дефолт, и полгода я не могла найти никакую работу. С мужем начались нелады. И наступил в моей жизни долгий хреновый период. Прости за выражение, но из песни слова не выкинешь.
 
В Нью-Йорке жила моя близкая подруга. Постоянно звала к себе. Но как я могла полететь к ней? Ребенок маленький, денег на билет нет. Но мне предложили работу в компании, которая занималась растаможкой «ножек Буша». И начальник сказал: а давай я куплю тебе билет в Америку, а ты там поработаешь в нашем филиале. Как в сказке, скажи? Я пожила у подруги месяц, между делом сдала на водительские права. Давай, говорит подруга, запишу тебя на курсы английского языка. Давай, говорю. Дальше больше. Билет пропадает во Флориду, говорит подруга. Полетим? Полетели. Остановились у третьей подруги. А та на свидание собирается: с парнем познакомилась по интернету. Когда он за ней приехал, стоял в дверях ждал. Я просто прошла мимо из ванной в свою комнату, завернутая в полотенце.
Говорят, что не бывает любви с первого взгляда.
 
Еще как бывает. У Боба, во всяком случае, случилась. После недели знакомства я ему говорю: мне пора улетать домой, в Ригу. Хоть ему было 39 лет, он обиделся, губки задрожали. Он был так далек от реальной жизни. Как, говорит, я думал, ты останешься здесь.
Представляешь? У меня мама, ребенок, я даже еще не была официально разведена. Но, сердцу не укажешь. Я осталась у него, подрабатывала на двух работах, деньги маме посылала.
 
 
 
Месяца три мы прожили, и Боб понял, что мне все равно надо уезжать. Он: давай поженимся. Я поехала в НЙ, в латвийское консульство, сделала доверенность, по которой мама меня и развела с первым мужем. Потом я начала делать документы Злате, это заняло 4 года. Я летала к ней каждые полгода, но пока она не переехала сюда, у меня сердце было не на месте.
 

Началась американская жизнь. Мы жили в Орландо, потом в Лондоне два года. Там я записалась на дизайнерские курсы. Ходила на занятия в местный колледж, потом увидела обьявление о классах милинери. Я записалась и была в полном восторге. Искала частных преподавателей, только начала создавать свои шляпки, как мы резко уехали обратно в Америку.

Почти четыре года я не могла заниматься ничем творческим. Надо было продавать дом в Орландо, покупать другой в Вирджинии, дочка заканчивала школу, поступала в университет, я нашла новую работу…
Когда это все утрамбовалось, сосед пригласил нас как-то на VA old Cap скачки в Вирджинии. Нужна была шляпа. И я вдруг поняла, что приличную шляпку здесь не купишь. Тут и вспомнила, что сама умею. Сначала сделала себе, Злате и соседке. Начала их делать, и дело пошло. Каждый год мы летаем в Лондон проведать родню Боба. Там я бегаю по шляпным магазинам и покупаю материалы, а Боб пропадает в книжных магазинах.
А еще мы ходим на футбол, на игры English Premier League. Весь наш отпуск планируется и строится вокруг футбола. За «Манчестер Юнайтед» Боб душу продаст.
Шляпное дело меня затянуло. Я провожу классы по этикету шляп, по истории, по тенденциям моды. Все вокруг шляп мне очень интересно.
 
На основной работе у меня цифры, все упорядоченно. А в шляпках все разное. Нет двух одинаковых шляпок. Мне интересны все новые материалы для шляпок, и работать с ними мне интереснее, чем делать просто привычные шляпки. Пробовала заниматься живописью, но рисование для меня слишком плоское. А шляпы это объемно, это 3D. Ко мне приходят люди, которые никогда шляпки не носили. Мама дожила до 70 лет, у нее шляп никогда не было, а сейчас в каждой фотографируется и посылает своим подружкам. Они охают и ахают, ей нравится.
 

Сбылась ли твоя Американская Мечта?

Я не знаю, что это такое, подумав, отвечает Лена. Конечно, я всегда хотела, чтобы мама жила в комфортабельных условиях, чтобы у дочери был большой выбор в развитии, образовании, чтобы она была свободна от предрассудков и сама устраивала свою жизнь. Я очень люблю мужа! Я благодарна ему за то, что он дал мне возможность стать тем, кем я стала. Но если, не дай Бог, с ним что-нибудь случится, я не пропаду. Я создала свой мир своими руками. Я не получила ничего готового на блюдечке, я много работала и училась. Я и сейчас продолжаю это делать. Поэтому совсем не понимаю, что такое Американская Мечта…
 
 

Возможно, любящая семья, большой дом, интересная работа. «Что еще нужно человеку, чтобы достойно встретить старость»? смеюсь я.

Ну, до старости нам еще далеко! улыбается Елена. Но если так понимать Американскую Мечту, то да, сбылась!

Want the latest on style and culture?

Sign up for our newsletter.


Advertisement - Continue Reading Below
Gorozhanka magazine

Leave a Reply