• Yana Sanakina

Михаил Этельзон


Автор, которого мы сегодня представляем - победитель международного конкурса в Брюсселе "Эмигрантская лира - 2009", публиковался во многих журналах и альманахах, издаваемых в разных странах:"Нева", "Арион", "Новый Журнал","Интерпоэзия", "Слово/Word", "День и Ночь", "Метро", "Настоящее время", "Чайка", "Эдита", "Новое Русское Слово", "Форвертс","Труд" и других. У него изданы три книги: "Под Созвездием Рака" (Европейский дом",С-Пб, 2006),

"Соло" ("Слово/Word",Нью-Йорк, 2006), "МеждуМетие" ("Эксмо", Москва, 2012).

Снится...

Из какого далёкого детства

снова снится мне старенький двор,

где соседи ещё по-советски

о соседях ведут разговор?

Мне, наверное, года четыре...

И четыре души за столом

в однокомнатной душной квартире,

вместе с прошлым готовой на слом.

Там жива наша бабушка Женя -

суетится весь день во дворе,

как в замедленной съёмке движенья:

под шелковицей "режет курей".

И бежит безголовая птица

от своей головы на пеньке...

Столько лет...

эта курица снится

среди красной травы...

налегке.

Детский плач, опустели качели,

струйка крови течёт по ножу...

...

Это я - без желаний и цели -

всё бегу от себя,

всё пишу...

...

Осенние звуки

"Где сосны - мачты будущего флота.."

(И.Северянин)

Приходит осень, осень, осень!

И осеняет мачты сосен,

и осиняет неба зонт.

А ветер птиц уже уносит,

и косяками стаи косит

за горизонт, за горизонт.

Он парусинит пару сосен,

а первый иней, словно проседь,

синявит просеки пробор.

И облака на лес просели,

и обволакивают ели,

туманя еле сонный бор.

Опали розы - словно пьяны -

в опале чёрной, фортепьянной

печальны летние цветы.

Но распускаются под ливнем

среди газонов улиц длинных

цветы осенние - зонты!

Играя Баха или Листа,

летают листья - лисьи листья -

по сентябрю, по сентябрю.

И в ожидании осина -

под небом сонным, небом синим -

дрожит осенне на ветру.

Бросает осень листья оземь!

И светофорит: озимь! озимь!

Спасает листья до весны.

А листья землю засыпают,

и под ногами з-а-с-ы-п-а-ю-т,

и чуть храпят, и видят сны...

Ах, осень!- сыграна соната,

лишь сосны - мачтами фрегата -

плывут по лесу средь осин.

И я сегодня Северянин! -

и Сентябрянин, Сентябрянин! -

сентиментален утром ранним

и по-осеннему раним...

...

Исход

(моим дочерям)

Вот и всё, -

наконец-то взлетаем,

отрываясь от грешной земли;

за века не прирученной стаей

поднимается в путь птичий клин.

Всё отобрано - память и сердце,

всё оставлено - Родина, дом;

даже наше "счастливое детство"

где-то в прошлом - уже за бортом.

Вот и всё, -

скоро будет граница,

раньше годы - теперь это дни;

не забудем родителей лица:

остаются в слезах и одни.

И обласкана - как только можно,

и обыскана - мог ли помочь?! -

на руках, повзрослев на таможне,

засыпает двухлетняя дочь.

Вот и всё, -

под ногами, в болотах,

даже город сегодня плаксив:

из-за туч куполов позолотой

провожает - Господь вас спаси.

Знаешь, с неба "державы", "границы" -

миражи, нужно только взглянуть;

оттого ль перелётные птицы

так легко собираются в путь?

Вот и всё, -

так решили мы сами,

надоело нам в пасынках быть,

от рожденья другими глазами

видеть мир, по-другому любить.

Виноваты по роду, по вере -

старый колокол снова звенит.

Сожжены миллионы евреев

точно так же - в печах - без вины.

Вот и всё, -

никому не мешаем,

не едим чей-то хлеб, чью-то соль,

вы хотели - и мы уезжаем,

забирая с собой только боль.

Хватит ждать, что доказывать дальше?

Нас никто не спасёт от беды.

Уезжаем от злобы и фальши,

мы - евреи, но мы - не жиды!

Вот и всё, -

спит Египет и слепо

отпускает бегущих рабов.

Фараоны меняют на хлеб их,

не до них - сохранить бы богов.

Тыщи лет продолжаем Исход мы,

чтоб себя как Народ сохранить.

Уходили мы из Преисподней -

улетим из постылой страны.

Вот и всё...

И волнения ропот...

Вот и Вена!

И трап подвели!

Первый шаг по свободной Европе,

и последний - с Советской земли.

Где мы будем, я точно не знаю, -

на каких говорить языках...,

но проснулась и, сладко зевая,

улыбается дочь на руках...

Вот и всё...

1989, Ленинград, Вена, Рим

2002, Нью-Йорк

...

Семейное древо

Я изучаю родословную:

кто жил и умер до меня,

года рождения условные,

семейства, судьбы, имена.

Вот прадед, давший мне фамилию;

прабабки, бабушки, мой дед;

местечки, сёла, где громили их;

границы стран, которых нет.

Родня большая, многодетная,

не раз убитая войной…

На этом Древе веткой где-то я,

и дочки-листики со мной.

Воспоминания дословные

я соберу из первых рук,

чтобы продолжил родословную,

начав с меня, мой тёзка - внук.

...

Миг

Проходит мимо, бросив взгляд,

прошла ещё,

остановилась...

невольно голова назад,

глаза в глаза –

прохожих над –

не уколов, подняв на вилы.

Куда, откуда, кто она?

в людской толпе –

безликой, бледной,

случайно, в суматохе дня

глаза в глаза, один – одна,

миг

и растаяла бесследно...

Зебры

Мне нравятся зебры - обычные зебры,

они полосаты и этим - волшебны.

Они не расисты, скорее, - нацмены,

но каждой полоской - тигрины, надменны.

Они чёрно-белы, они пограничны,

как первые фильмы, - они лаконичны.

И даже, как фильмы, - немы и невинны,

они фортепьянны, они пианинны.

Природа играет на клавишах зебры,

а зебры зевают и кушают стебли.

Не чёрны, не белы... и странно-мулатны:

полоски..., полоски..., а смотрятся ладно.

А люди... и белы, и чёрны, и жёлты,

а им полосатый, уверен, пошёл бы!

И даже пятнистый, поверьте, - не страшно:

вполне леопардно, и очень жирафно.

Полоски на теле, на личиках пятна -

и формой и цветом

природно, приятно...


logo GOROZHANKA.png
0

русско-американский женский журнал

  • Facebook - черный круг
  • Черный Instagram Иконка
  • YouTube - черный круг

 All Rights Reserved | Copyright © 2008-2020 Gorozhanka Russian American Women's Magazine