Лана Еганова: С математикой по жизни!

Лана Еганова - выпускница знаменитого мехмата Ереванского государственного университета, сотрудник Института здоровья (NIH), основатель математической школы для детей, активистка нашей местной армянской диаспоры. Помимо прочего, Лана помогает продвигать армянские бизнесы в Америке. Мама двух сыновей, жена и дочь. Приятное лицо с прекрасными армянскими чертами, элегантная одежда, тихий голос, вежливые манеры. Мне всегда в удовольствие общение с ней.

Лана родилась в прекрасном городе Тбилиси, она моя землячка, но, по ее признанию, совсем не хочет туда возвращаться. «Некоторые печальные события зачеркнули всю мою любовь к Грузии», - говорит моя героиня. — Одно из самых ярких детских воспоминаний - как мы в детском саду делали чурчхелу. Я не любила садик, но процесс изготовления чурчхелы вместе с воспитательницей и другими детьми остался в моей памяти счастливым пятном. Мы опускали нанизанные на нитку орехи в виноградный сок, смешанный с мукой. Вся эта жижа капала, стекала по рукам, мы облизывали пальцы и смеялись. И воспитательница смеялась. Наверное, когда взрослые счастливы, то и дети тоже. Или наоборот. А еще мне вспоминается тбилисский цирк. В советское время в каждом городе обязательно стояло здание цирка, помнишь? Конечно, - живо откликаюсь я. Труппы менялись, в нашем классе одно время учились цирковые дети. — Видимо, мои родители любили цирк, - продолжает Лана. — Мы очень часто там бывали. Я даже помню запах колбасы в цирковом буфете. Родители покупали нам бутерброды... Иногда думаю, чему я не научилась в детстве? Например, не научилась плавать. Меня записали в секцию плавания. Я пришла на первое занятие, переоделась в купальник в раздевалке и пошла в воду, А затем оказалось, что моя одежда пропала. Я дрожала от холода и плакала, а весь коллектив бассейна битый час искал мою одежду. И нашли! В мужской раздевалке! Все смеялись, а мне стало так обидно, что я наотрез отказалась и не вернулась в тот бассейн. Так и не научилась плавать. Мои самые счастливые детские воспоминания — это поездки в Ереван к маминой сестре. Всего одна ночь на поезде Тбилиси-Ереван. Билеты недорогие. Мы ездили почти каждый месяц! Мы прекрасно проводили время в Ереване. Мои двоюродные братья, сестры, их соседи, дети других родственников были моими самыми близкими друзьями. К сожалению, в Тбилиси у меня было не много друзей. Поэтому я скучала по своим ереванским друзьям и всегда с нетерпением ждала следующей поездки к тете. - Ты училась в физико-математической школе? - спрашиваю Лану.

- Представь себе, нет! Родители отдали меня в престижную русскую школу с английским уклоном. Эти знания очень мне помогли в Американском университете в Ереване, а затем уже здесь, в Америке. Школа, действительно, была хорошей, но она находилась далеко от нашего дома, и поэтому я оказалась за чертой школьного круга. Я не помню себя в детстве окруженной большим количеством подруг. А по сути, мне не очень были интересны девичьи разговоры, и в куклы не интересно было играть. A их у меня было много. Прекрасно помню очереди за немецкими куклами и аксессуарами к ним, кукольной мебелью, посудой. Надо было обязательно иметь в друзьях завсклада, директора магазина, товароведа. — А мой папа и был «завсклад», - смеется Лана. - Он работал заведующим складом игрушек Tбилисского центрального универмага. Ах вот как! А мама? — Мама — математик. Служила в вычислительном центре, работала с первыми компьютерами. И на выбор моей профессии повлияла, конечно, она. Наняла мне репетитора в выпускном классе. И я поехала в Ереван поступать на математический. А после окончания решила поступить в Американский университет на инженерный факультет. Недавно в книжном клубе мы обсуждали трилогию Елены Колиной, еврейки по национальности. Так вот она пишет о притеснениях евреев в Советском Союзе: в МГУ, к примеру, талантливым школьникам еврейской национальности дорога была закрыта. Особенно на математический факультет. Твой выбор пал на Ереванский университет по такой же причине? Или у армян в Грузии не было проблем? — Были. В советское время меньше, а когда к власти пришел Гамсахурдия, то стало небезопасно быть армянином. Впрочем, и русским тоже. — А в чем это выражалось? — В советское время — в невозможности занимать высокие должности, при приеме на работу, поступлении в институт. Отношение было как к людям второго сорта. При том что Тбилиси намного интернациональнее, чем Ереван, а может,именно поэтому. Все делалось через взятки. Для армян взятки были в разы выше, чем для грузин. Да даже банально в хорошую музыкальную школу было невозможно поступить. Сначала всех грузинских детей примут, неважно, талантливый, не талантливый. Потом только рассматривают остальных, а мест мало. Или надо было давать более значительную взятку. — А когда ты ощутила свое армянство? Когда узнала, что твой народ постигла трагедия и многие оказались разбросаны по всему миру? — Мне кажется, я знала всегда. Дома мы о геноциде не говорили. Каждой армянской семьи коснулось горе. Странное существо человек, откуда такая ненависть берется? Нашу семью, к счастью, погромы обошли стороной. Мы помним пять поколений нашей семьи, мы не беженцы с армянских земель в Турции, мы всегда жили в Грузии, дедушка мой, например, из Тетри-Цкаро. Когда развалился Союз и к власти пришел Гамсахурдия, многим пришлось переделывать свои фамилии на грузинский лад. Только тогда власти и бандиты могли оставить в покое. Даже у нас в классе такое было. Возвращаемся с летних каникул, учитель проводит перекличку, а Васильян стал Василашвили, например. -— Изменить фамилию было легко?

— Можно было отправить запрос в архив, и там, непонятно каким образом, откапывали, что когда-то, до советской власти, ты был грузином. Был случай, когда два родных брата отправили запросы и получили разные фамилии. То есть могли состряпать все, что душе угодно. В 90-е, откуда ни возьмись появился рэкет. Бандиты заходили на склад к отцу и требовали денег, он весь поседел, разбираясь с ними. И наша семья решила перебираться в Ереван. Я уже жила там, училась. Сестра мамы осталась в Тбилиси, ухаживала за родителями. Когда их не стало, попыталась продать квартиру на рынке жилья, где открытым текстом говорили: у армян дома не покупать, они и так всё оставят и уедут. В 92-93-м годах я даже не помню, на что мы жили, потому что ничего не было. — Я помню... Даже хлеб по талонам, и очередь надо было с вечера занимать, чтобы утром купить одну буханку. Ни электричества, ни отопления, ни воды. Мы решили ехать в Украину. — Электричества нет, холод, все закрыто. А в Американском университете светло, тепло, кормят в кафетерии. Американские профессора были очень требовательные, много проектов приходилось делать, много научной литературы прорабатывать. Так мы утром приходили в университет и до поздней ночи находились там. А однажды, по совету своего профессора, не веря, кстати, в успех, я заполнила анкету на поступление в GW University в Вашингтоне, и меня приняли! Я счастлива — я много нажила друзей здесь. И у мужа практически все в классе выиграли гринкарты и переехали, его друзья детства. Все, что я недополучила в детстве в смысле дружбы, я с лихвой обрела в Армении и в Америке. Но вот что интересно. Я двадцать лет работаю здесь в одном и том же месте, в NIH, но с американцами подружиться не могу. — Здесь у многих такая проблема! А как познакомились с мужем? — С Арменом мы пересеклись на Вашингтонщине давно, тогда и у него, и у меня были другие семьи, которые вскоре распались. Но потом, спустя годы, наступил момент, и мы посмотрели друг на друга… И, как поется в песне, «все невозможное стало возможным». У нас пятнадцать лет разницы в возрасте и пятеро детей на двоих. A по образованию Армен — специалист по мостам. Окончил Ереванский политехнический институт. Армен спокойный: что только мой старший сын не вытворял, он всегда оставался невозмутимым и благоразумным. Сыну уже 20 лет. Я очень рада, что его тинейджерство уже позади и мы снова лучшие друзья. И ещё, мой муж — невероятно человечный, он обладает редким умением увидеть события глазами собеседника, прочувствовать, понять человека и помочь всем возможным и невозможным. У нас в этом смысле полная гармония. — А как появилась идея открыть математическую школу? Когда мой старший сын пошел в школу, я обнаружила, что преподавание математики здесь ужасное. Мой сын откровенно скучал, хотя учился хорошо. Я жаловалась директорам на низкий уровень обучения, доказывала, что детям нужны упражнения посложнее, просила дополнительные задания. Но ничего не помогало, из года в год повторялось одно и то же, пока наконец-то в high school не началась нормальная математика, а до этого мы занимались с ним дополнительно. Спустя 11 лет пошел в школу младший сын. Я с тревогой осознала, что ничего не изменилось в лучшую сторону. Когда пришло время учить его, я решила, что мы пойдем другим путем. Мы впятером, пять подруг, решили открыть свою собственную математическую школу AvatarMath. Я думаю, что морально мы все были готовы к этому, и нужен был только толчок. Обсудили идею в июле прошлого года, в августе мы работали по 24 часа в сутки, а в сентябре уже приняли первый класс. Занятия проводятся два раза в неделю, придерживаемся школьной программы, но изучаем материал намного глубже, задаем домашнее задание к каждому уроку.


При поступлении студентов проводим тестирование, определяем уровень знаний каждого ребенка, а затем делим их на группы по 6-7 человек. Занятия проводятся только онлайн. Решаем много логических задач, что приучает ребенка думать и находить правильное решение. В американских школах недостаточно долго проходят одну тему, не выполняют много упражнений, не закрепляют тему, перескакивают с одного на другое, поэтому дети многое упускают, а потом уже ничего не понимают. Вот я и решила сама решить эту проблему. Успехов вашей школе! Математика — царица наук, как ни крути. И логику еще никто не отменял. — Вот именно, -- подхватывает Лана. – Правда, работы по школе много, но она нам доставляет и много удовольствия. И, что самое главное, такая программа очень нужна и родителям, и детям. Знание математики — это суперсила, особенно в Америке, и ею может обладать любой ребенок!


Виктория Габриелян