СВЕТЛАНА Крылова "ВРОДЕ ВЗРОСЛЫЕ ЛЮДИ…"



«Любви все возрасты покорны»

А.С. Пушкин


- Ну и как он в постели? – Инесса оторвалась от вазочки с мороженым, облизала с пухлых губ белую полосочку пломбира и заинтересованно посмотрела мне в глаза.

Я невольно улыбнулась воспоминаниям ночи…

- Ты знаешь, он вчера упал с кровати!

- Каак?

- Ну, видимо, у него дома мебель иначе стоит, и он подумал, что спит у стены! Развернулся на другой бок и свалился на пол!.. Я, конечно, притворилась спящей, чтобы его не смущать, но еле сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху… Он так по-детски забрался обратно, осторожно, чтобы меня не коснуться и не разбудить и тут же уснул на животе!.. Такое трогательное зрелище… Губы приоткрыты, чёлка взъерошена… Ну ребёнок ребёнком! Мальчик! Красивый умный взрослый мальчишка.

…Инесса, кажется, я влипла опять. Увлеклась, как школьница. У меня сердце падает в живот, а потом стучит в горле – как на американских горках летает, когда я просто думаю о нём! Даже не вижу когда, а просто думаю! Представляешь?

Инесса откинулась на спинку пластикового стула и засмеялась.

- Как я за тебя рада, Лизонька! Наконец-то ты ожила… и для тебя «возникли вновь и божество и вдохновенье…»

- «…И жизнь и слёзы и любовь», - подхватила я, улыбнувшись ей в ответ, и тут же посерьёзнела. – Чему радоваться-то мне, подруга?.. Жена, четверо детей, должность… сама знаешь… Не всё могут короли.

- Да брось ты! Бери от жизни всё! Нам не по пятнадцать лет, чтобы сомневаться… Лизка, ещё каких-то лет десять – и мы на свалке! Десять… мгновений осталось. Надо радоваться каждому! Ну, согласись, не будь этой ночи, ты бы маялась и сожалела, что ничего не было!..

А ты, кстати, мне так ничего толком и не рассказала. Какой он любовник? Запретные темы были?

- Нет…

Инесса не удовлетворилась моим односложным ответом и выдержала многозначительную паузу, с нескрываемым интересом ожидая продолжения. Её ярко голубые глаза слегка сменили цвет, потемнели и стали синими. Так всегда бывало в минуту особенной концентрации внимания или в минуту огорчения…

О, за тридцать с хвостиком лет нашего знакомства я выучила свою подругу «назубок».

Я молчала.

- Лизааа, да ты краснеешь! О пресвятые!.. Узнаю Лизоньку Филатову тридцатилетней давности!

Инесса добродушно рассмеялась. Лучезарная улыбка осветила её лицо, отчего она стала прехорошенькой, ещё милее и даже моложе. На щёчках образовались две «фирменные» Инесскины ямочки.

Антон Палыч Чехов писал, что если улыбка красит человека, то человек – красив.

Инесса была чертовски привлекательна. Пшеничные волосы до пояса она никогда не укладывала в причёску, но локоны, на удивление послушные, ложились сами так, как не сделает и профессиональный парикмахер. Так, как надо: естественно и роскошно. Даже когда поднимался ветер, не создавалось эффекта непричёсанности.


…………………………………………….

Мы сидели в открытом кафе «Шоколадница» на набережной Оки и ели мороженое. Май только начался. После невыносимо долгой и нудной зимы 2021 года, неожиданное тепло воспринималось как подарок небес. Снег в этом году растаял только в апреле…

Хотелось пить этот майский вечер бережно, по глоточку, как старое дорогое вино, никуда не спешить и наслаждаться каждой минуткой этого мимолётного счастья… А что на свете есть счастье, если не этот майский вечер? Густой воздух, пропитанный запахом распустившейся черёмухи… Он какой-то объёмный, его не вдыхаешь, а и вправду словно пьёшь. Вкусные шарики мороженого с шоколадной крошкой в оранжевых вазочках. И любимая подруга рядом. Нашей дружбе больше тридцати лет, шутка ли? Кто мне возразит, что это не самый лучший вечер на планете, пусть расскажет про своё счастье, а я послушаю.


- Эх, Лизонька… Ты мне всё равно ничего толком не рассказала! Вот и знакомь тебя после этого с достойными мужиками… - Инесса полуразочарованно-полуобиженно взглянула на меня своими бездонными голубыми озёрами, в которых утонул не один мужчина, и отвела взгляд в сторону.


- А ты сама с ним переспи, тогда и спрашивать меня не будешь! Для подруги ничего не жаль!- съехидничала я, усмехнувшись.


Инесса только неодобрительно качнула головой и прищёлкнула языком.


……………………………………….

К соседнему столику подходила весёлая компания: две девушки лет пятнадцати и двое симпатичных парней со спортивными фигурами.

Неподалёку от кафешки недавно отстроили новый фитнесс-центр. Скорее всего, они шли оттуда, с тренировки.

Все четверо заказали кока-колу и мороженое.


Инесса повернулась ко мне:


- Лиз, а ты помнишь, когда у нас в стране первый «Макдональдс» открылся в двух шагах от нашего института?

- Ой, ну ты вспомнила!.. 1989-й год! Мы с тобой только поступили на первый курс… По-моему, в ноябре его открыли?

- Да. Осень была. Этих детей, - Инесса кивнула в сторону соседнего столика, - ещё и в родительских планах не было!

- Да и родители их ещё в детский сад в старшую группу ходили, - засмеялась я. – А мы тут с тобой, две старые клюшки родом из СССР, мою новую влюблённость взахлёб обсуждаем, «свой путь земной пройдя до середины…»!

- Аааа, подумаешь, ерунда какая – только первый полтинник разменяли! – Инесса сдула тонкую прядь золотистых волос, упавшую на лицо. – Посмотрим лет через двадцать, в кого мы влюбимся! Как наши вкусы, поменяются или нет?! Вадим уже староват для тебя будет, я думаю…


Мы обе захохотали. Громко и, наверное, неприлично.

Подростки заинтересованно посмотрели на нас и, встретившись с нами взглядами, тоже улыбнулись.


- А они более открытые, чем мы были… - с грустью заметила Инесса, и глаза её потемнели.

Эта грусть была понятна только нам двоим, бывшим пионеркам, ходившим строем и собирающим «на время» автомат Калашникова на уроках НВП – начальной военной подготовки.

- Зато мы колу не заказывали! – поспешила я развеселить подругу. – Помнишь, как в «Макдональдс» пронесли стограммовый коньячок?


- Лиз, а какие очереди были в этот единственный «Макдональдс»! В эту забегаловку!.. Кошмар… Как в мавзолей Ленина!

- Зато теперь и в мавзолей очереди нет, и в фаст-фуды… Стрёмное было время, но всё равно жаль его… Наша юность живёт в тех годах, зелёная-презелёная, наша!..



- А ты всегда была отчаянной, Филатова, безбашенной и смелой, всегда! С этим коньяком, - ты хоть сама помнишь? – мы же без очереди прошли! Ты заметила какого-то эфиопа, он в начале длиннющей очередющи стоял, подговорила меня, и мы – прямо к нему, «английский язык на практике отрабатывать»!..


- Точно! Помню, это мои слова. Как он, бедный, мой ломаный инглиш тогда понял и пропустил нас?


- Ой, умоляю тебя… да ничегошеньки он не понял! Просто ты такая красавица была, что не пропустить тебя было невозможно!


- От такой и слышу… Главное, очередь не возмутилась… Прямо заколдованные советские люди в американское кафе стояли…


- Да не, не то! Просто все подумали, что мы с ним пришли, с этим другом из Южной Африки! Я-то помню, как тётка со свирепым советским взглядом на нас осуждающе смотрела, как на проституток!


Отроки за соседним столиком замолчали, их внезапно заинтересовал наш разговор.

- Да потише ты, - шикнула я. – Лучше про коньяк-то вспомни. Вот действительно была умора…

- Ага, конечно! Это сейчас умора вспоминать, тридцать лет спустя, а тогда нас от тяжёлого испуга и спасло-то именно то, что мы были подшофе… Нам уже всё было пофигу.

- Но мы красавы с тобой! Так аккуратно выпили свои молочные коктейли, поставили в бумажные стаканы по коньячку, закрыли крышечкой, вставили в бутылочки коктейльные палочки…и сидим себе, попиваем!..


Инесса громко засмеялась, откинув голову.


- А по мозгам через пять минут дало! Где мои семнадцать лет?!


- На Тверском бульваре…


- Не, Лиз, ну а лейтенант милиции-то как нас вычислил? Совсем молодой, а уже такой бдительный! Смотрел-смотрел… Две девицы ванильный коктейль пьют и… пьянеют на глазах!..


- …И подошёл, и попросил меня стакан открыть… и оторопел!


- Ага! «Пройдёмте со мной», - говорит. – Мы ему: «Да ладно, парень, куда мы пойдём? Что мы такого натворили?! Как тебя зовут? Посиди с нами?» И улыбки включили как светофоры, и губки демонстративно при нём подкрасили… Ничего не помогло! «Не положено», - отвечает и всё тут…


- Ну, вот такой оловянный солдатик попался. А мог бы и просто нас выпроводить на улицу, если по-человечески…


- Да он молодой был совсем. При исполнении. За работу, видимо, крепко держался… Их там знаешь как дрессируют?


Инесса подняла руки ладонями вверх и покачала головой, всем видом показывая, как нелегко молоденьким лейтенантам было отрабатывать свой хлеб.

Мне стало смешно от её серьёзности.


- Угу, всю жизнь он что ли мечтал дядей Степой-милиционером стать? - хихикнула я, разглядывая солнечных зайчиков на столе, которых "пускала", переливаясь, оранжевая вазочка.


Мы замолчали.

Кто ж из нас двоих не помнил продолжения?

Такое не забывается!


Лейтенант нас провёл в душную КПЗ, где мы, две семнадцатилетние студентки-отличницы, оказались в компании подвыпивших весёлых завсегдатаев КПЗ – девочек с низкой социальной ответственностью, но зато с ооочень высокими каблуками. Мы тогда и туфель таких еще не видели, только в журналах.

И мы с Инесской провели с ними незабываемый час времени, который нам показался сутками!


Мобильной связи в СССР тогда ещё не было. Спасло нас то, что пожилой мент сжалился над нами и разрешил сделать один звонок по служебному телефону.


Но кому звонить? Родители у нас обеих были дома, в провинции. Мы – в центре Москвы, в КПЗ!.. Жуть какая. Родителям и в голову не пришло звонить.


Спасительная мысль осенила нас одновременно:

звонить надо Алёне, однокурснице.


Она жила недалеко от Тёплого Стана, в военном городке. Папа у неё был генерал! Только бы взяла трубку…


Алёна оказалась дома. Юрий Васильевич, её папа, на наше счастье, тоже.


Поговорив с ним минуту, пожилой мент вывел нас на улицу и почти отеческим тоном пожурив нас: «Больше не нарушайте», отпустил на все четыре стороны.


Я даже любимую кофточку в спешке тогда оставила в КПЗ… Инесса предложила вернуться за ней, но я категорически замотала головой: «Ни-за-что!»...



- «И свобода нас встретила радостно у входа»… вернее, у выхода, - прервала молчание Инесса. – А как Руслана убили в девяностые, помнишь?


- Ой, давай не будем об этом… Друзей хоронить в таком возрасте – это незаживающий шрам на всю жизнь… Я думала, что реально с ума сойду… Мне тогда всё казалось, что он мистифицировал свою смерть, и гроб похоронили пустым… А сам он сбежал, куда-нибудь за границу…


- Конечно. Так бы его и выпустили бандиты с такими деньжищами!.. А гроб был закрыт, потому что из того, что было телом Руслана нашего, патологоанатому даже труп приличный слепить не удалось...


Я поморщилась и махнула рукой, показав этим жестом, чтобы Инесса не продолжала эту тему.


- Да, тогда все с ума посходили… И лёгкие деньги, и этот путч, и эти танки по Москве… Ты помнишь шок, когда мы вышли на улице Горького из перехода метро, а по улице танки к Белому Дому идут? А мы что? Дети… Оцепенели на минуту, пропустили их, как обычные автомобили, и пошли дальше, к себе в институт…


- А лекции тогда отменили?

- Не помню… Какие лекции, Инесса? Август же был. Каникулы.

- Аааа! Вспомнила! Это мы с тобой в третий раз шли к Михайловской зачет сдавать!

Она велела в этот день прийти... И приняла, наконец... О великая Михайловская! - Инесса радушно улыбнулась. - Ей никто не мог сдать зачёт с первого раза!


- Наверное, профессорша нас в тот день просто пожалела...

Инесс, а ведь мы, выкормыши великого гнезда Литературного института, были рады распаду СССР, ну если не рады, то... задышали глубже, что ли... Веер перемен подул! В лицо... Встречный был ветер-то... Цоя заслушивали до дыр: "Перемен! Мы ждём перемен..." Ты помнишь? Плёнки в аудиокассетах рвались, и мы из скотчем аккуратно склеивали... А что вышло? Такое расслоение общества в этой неразберихе этой... Мы даже не задумывались, что... ходим по острым осколкам разбившейся вдребезги державы...

Кому лёгкие деньги, а у кого нищета беспросветная…

Наш Александр Афанасьевич в переходе на Арбате журналами «Плей бой» торговал, ребята его видели! Вынужден был. Потому что на профессорскую зарплату не мог семью прокормить. Абсурд какой, да? Профессор института! А мерзавцы какие-то повылезли откуда ни возьмись, как сорняки на огородах… Терема стали строить трехэтажные…


- Угу. И матом трёхэтажным добропорядочных людей строить, угрожая расправой.

Инесса невесело усмехнулась.