Борис Руденко "Мой успех оплачен мною сполна!"

В калейдоскопе стилей и самых разнообразных танцевальных направлений особенно выделяются бальные танцы.

Напомним, что местом рождения бальных танцев принято считать Англию. В конце XVIII - начале XIX столетия, бальные танцы были привилегией высшего общества, неотъемлемой частью великосветских балов.

«Социальная адаптация» бальных танцев произошла в конце XIX - начале XX века, благодаря среднему классу, посещавшему публичные танцевальные залы или "общественные ассамблеи". Начало 20х годов ХХ века было ознаменовано развитием соревнований по бальным танцам. Постепенно бальные танцы выходят за пределы Европы, достигая Азии и Америки. В бальных танцах пару составляют мужчина и женщина, исполняющие танец с соблюдением физического контакта. Бальные танцы включают в себя две программы: европейскую (стандарт) и латиноамериканскую (латина).

Среди танцев европейской программы медленный вальс считается наиболее элегантным, впрочем, свои поклонники есть и у венского вальса, и у танго. Два фокстрота медленный и быстрый (квикстеп - англ. "быстрый шаг") в стандарте сформировались в ХХ столетии.

Латиноамериканская программа состоит из самбы, румбы, ча-ча-ча, пасадобля и джайва. Каждый из перечисленных танцев имеет богатую историю развития, в каждом из них остается место для эксперимента и импровизации. Растущая во всём мире популярность бальных танцев, создает почву для постоянных споров о сути танцевания.

Бальные танцы – это искусство, бальные танцы – это спорт? Кто-то выберет одно из этих определений, кто-то  перечислит их через запятую, а кто-то найдёт своё определение и будет прав, ведь танец – у каждого свой.

 

 

 

Борис Руденко — гость весенней «Горожанки» — уже обрёл его. А за плечами множество танцевальных турниров, трудные, но заслуженные победы, взлёты и падения…

- Борис, расскажи нашим читателям о своем звёздном прошлом.

- Всё началось не так сказочно, как раз наоборот: когда мне было десять лет, и я уже успешно выступал на конкурсах, у меня случилась серьёзная травма позвоночника. Около года я пролежал без движения на больничной койке, а потом врачи сказали мне, что с танцами придётся расстаться. Но я человек упрямый, к тому времени танцы уже стали частью меня, и я стал бороться за право танцевать. Я жил тогда в Сибири, в Омске. Восстановительный период растянулся на несколько лет, но, в итоге, я опять начал танцевать и успешно выступать.

Очень скоро я понял, что перерос  возможный для провинции  уровень, и начал стремиться уехать в Москву. В столице в то время уже существовала большая танцевально-спортивная студия «Русский клуб», она и сейчас есть. И  я, пятнадцатилетний, по приезду в Москву направился именно туда. Это была моя самая большая мечта. Я прошёл огромный кастинг и поступил в одну из самых звёздных танцевальных студий страны. Клуб работал очень избирательно, педагоги разрешали работать только с теми танцорами, которых приглашали они.

С того момента мои результаты вышли на другой уровень: я начал выигрывать весьма престижные турниры. Один из них, «Вальс победы»,  мне запомнился особенно ярко. Именно на этом соревновании я осознал что-то, что коренным образом повлияло на моё дальнейшее развитие.

Это было незадолго до моего переезда в Америку. Отец был занят и приехать не смог, а маме, впервые за мой московский период, всё же удалось приехать и поддержать меня.  Турнир длился с восьми утра до почти полуночи. В первом туре выступало примерно 350 пар. А к финалу на трибунах уже не было зрителей. Я его выиграл. Помню, стою с этим победным кубком счастливый и несчастный одновременно. Да, эта победа стала достойной наградой за огромное напряжение и нелёгкий труд, но, оказалось, что моя победа не всем пришлась по-душе, даже те, кого я считал друзьями, не подошёл и не пожал мне руку. 

Я внезапно понял, что чем выше я поднимаюсь, тем меньше остаётся рядом людей, способных разделить со мной радость победы. Это было горькое открытие, но именно тогда я почувствовал, я хочу танцевать уже не ради своего собственного результата. Я решил заняться тренерской деятельностью.

Постигая искусство танца, я, ещё будучи ребёнком, выходил с урока и в голове моей оставалось куча вопросов. Я не понимал некоторых основ теории, мне хотелось досконально разобраться как же всё-таки это работает. Мне тяжело было учиться у тех педагогов, которым было всё равно, воспринял ли я их уроки. Наверное, именно тогда у меня зародилось желание не только знать и понимать всё о танце, но и, самое главное, суметь  донести свои знания до других.

В танце есть такое выражение: «четыре левых ноги». Это значит, что человек, начиная танцевать, напрочь забывает, как двигаться, куда ступить и с какой ноги начать. Я задался целью суметь объяснить такому человеку, как всё это легко и приятно делается. Мне хочется, чтобы человек уходил с моих уроков с улыбкой на лице.

Людям часто кажется, что в искусстве танца всё очень сложно и его биомеханика в корне отличается от ходьбы. Такое видение танца ставит перед человеком непреодолимую стену. Поэтому на моих первых уроках люди просто маршируют под музыку. Постепенно они начинают улавливать ритм, начинают свободно двигаться и разрушают эту стену.

Итак, я понял, чем буду заниматься и обрёл гармонию. Наверное, так приходит душевная зрелость: я стал более реалистичен и по достоинству оценил то, что имею. Я стал искать возможность оплатить уроки тренерского мастерства. Я пытался учиться сам, но выяснилось, что в России, на тот момент, не было хорошей литературы по педагогике танца. А зарубежные источники на эту тему были переведены неудачно. Я пробовал читать. Понять невозможно. Это был тупик. В этот момент я принял решение уехать из России.

Мне было тогда 19 лет. Я жил какое-то время в Европе, Гонконге, много путешествовал. А однажды, мой хороший знакомый пригласил меня в Америку, в свой семейный бизнес.

Я начал работать, у меня появились средства к существованию и развитию, я мог продолжать свою танцевальную карьеру и я был доволен. 

В результате всевозможных метаний и размышлений, где же всё-таки мне будет лучше, я приехал в Лос-Анджелес. Несколько месяцев мне было очень трудно, но постепенно все наладилось, у меня появилась работа, и я стал востребованным. Примерно три года спустя у меня уже был свой бизнес, хороший достаток и стабильность.  

 

 

- Если бы у тебя был выбор: стать успешным педагогом, или стабильным профессиональным танцором, что бы ты выбрал?

- Я танцевал за Россию, Украину, Англию, США. Но турниры я всё-таки не люблю. Публичность мне даётся с трудом, потому что по натуре я довольно закрытый человек. Мне нравится помогать людям понять, что от танца можно получать колоссальное удовольствие. Так что, скорее всего, я выберу тренерскую стезю.

Живя в  Лос-Анжелесе, я получил важный урок. У моих друзей была небольшая танцевальная студия с множеством разновозрастных детей. Они и предложили мне обучать танцевальные пары. Сказали буквально: «Вот тебе мальчики, вот тебе девочки. Ставь!» Мы сделали первую пару, вторую, третью. Постепенно сложился коллектив. У них были какие-то самодельные костюмы, я быстренько помог им отработать хореографию и выпустил  на турнир. Прихожу на турнир, счастливый от осознания того, что, наконец-то, первые шаги сделаны и покрываюсь холодным потом! Я, увлеченный процессом тренировки и становления моих танцоров, не проконтролировал, как ребятам сделали make-up и стиль их костюмов, которые выглядели очень-очень плохо! Я знал, что вскоре на танцпол выйдут опытные танцоры отлично одетые и уверенные в себе, и для моих учеников это будет удар! А им от 8 до 11 лет, самому старшему 12. Чтобы как-то подготовить их к тому, что вот-вот произойдёт, я их собрал возле себя и говорю: «Ребята, ничего плохого сейчас с вами не происходит, вы все замечательные…» Говорю и вижу, что они просто довольны и счастливы одним только тем, что наконец-то выступают, что я рядом, и им вообще всё равно, выиграют они или нет. В этот момент я понял, насколько они в меня верили.

В течение двух последующих лет они преображались, выравнивались, у них появились правильные костюмы. В общем, мы все здорово поработали и добились успеха. Я считаю, что американские дети имеют несколько непривычный нам менталитет. Они не особенно стремятся воспитывать свой характер и волю к победе. Им кажется, что можно делать всего понемногу: немножко поиграть в гольф, немножко в теннис, баскетбол, чуть-чуть попеть, потанцевать. Если что-то где-то пошло не так, можно это бросить и начать заниматься чем-то другим. Мне пришлось потратить много времени и усилий, чтобы изменить эти установки. И это сработало! Дети действительно менялись. Если раньше для них было в порядке вещей опоздать  на тренировку и начать собираться домой за 3-5 минут до окончания урока, то сейчас они приходят за полчаса до начала занятий, разогреваются, разминаются, а после ещё остаются и отрабатывают фигуры, которые я им дал. Это, я считаю, показатель.

Но это дети. С взрослыми всё по-другому. Самая лучшая школа по педагогике танца, какую я прошел, была танцевальная студия Fred Astaire в Нью-Йорке, на Манхэттене. Fred Astaire и Arthur Murray, являются двумя ведущими франчайзинговыми сетями танцевальных школ по всей Северной Америке и за её пределами. Школа Fred Astaire была открыта ещё в пятидесятые годы прошлого века, сейчас это знаменитый бренд, и учится там очень престижно. Я действительно оценил их оригинальную систему обучения, которая учит, как привить студенту истинную любовь к танцу. Мое обучение длилось полтора года, и я до сих пор в очень хороших отношения с владельцами этой студии, Иоландой и Дариусом. Мы часто переписываемся, и я слежу за успехами студентов, которых я обучал там. Они продолжают выступать и выигрывать на танцевальных чемпионатах, и мне приятно осознавать себя частью этого.

Сегодня, оглядываясь назад, я считаю, что все мои прошлые ошибки и неудачи (как это обычно бывает) послужили хорошим толчком к тому взлёту, который со мной случился. Они меня здорово закалили. И сегодняшний мой успех оплачен мною сполна.

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload